Все началось года три назад. Я тогда совершал свое первое
путешествие на мотобайке по Северному Таиланду. Остановившись на несколько дней
в одном из самых любимых мною тайских мест – городе Мэ Хонг Соне – я решил
исследовать его окрестности. В путеводителях сообщалось, что в двадцати двух
километрах от города есть китайская деревня, в которой выращивают чай. Я к тому
времени уже был давно и крепко подсевший на чаи (предпочтительно белые и
зеленые) и эта информация меня заинтересовала.
Ранним ноябрьским утром я выехал из Мэ Хонг Сона на север по
направлению к бирманской границе. В горах было прохладно. Пришлось надеть
предусмотрительно захваченную курточку. Пейзажи вокруг просто завораживали –
изумрудная зелень рисовых полей, горы в свойственной этим краям загадочной
прозрачной дымке и небесная синь. Я периодически останавливался, чтобы
сфотографировать все это, настолько окружавшая меня природа была прекрасной.
Дорога в этих местах достаточно сложная. Тогда я еще только
осваивал вождение мотобайка и некоторые 180-градусные повороты серпантинистой
трассы давались мне с трудом. Но, в конце концов, добрался я и до деревни Мэ
Ау, носящей еще и тайское наименование Бан Рак Тай. 
Первым делом отправился я на тайско-бирманскую границу.
Тогда там еще был серьезный J пост и находился тайский пограничник с оружием в
руках. Но, как и все тайские пограничники, настроен он был добродушно и не
препятствовал мне фотографироваться стоя одной ногой в Таиланде, а второй – в
Бирме. 
Но настало время попробовать чай, который выращивают в этой
деревне. Для этого я выбрал лавку, находящуюся прямо на берегу озера. Хозяин –
китаец в традиционной одежде, очень похожий на Джекки Чана, пригласил меня
присесть за столик, за которым уже сидел пожилой буддистский монах в очках. Я
поздоровался с монахом – он с благожелательной улыбкой кивнул мне. «Джекки Чан»
тем временем принес на пробу первый улун (тогда я еще понятия не имел – что
такое улуны). Это был импритинг – запечатление. Совершенно необычный,
ошеломляющий, ранее неведомый мне вкус и приятнейшее послевкусие. Этот чай
покорил меня сразу и бесповоротно. Этот чай тихо, но твердо прошептал мне на
своем чайном языке тонкого вкуса: «Отныне и навсегда я для тебя чай номер
один»… J
И вот уже три года у меня нет никаких оснований усомниться в его словах. За это
время, кстати, улунов я перепробовал десятки и самого разного качества. Но ни
один из них для меня не может сравниться с моим первым улуновским чаем. В Мэ Ау
этот чай назвают «Роанжи», я же его именую Королевским (Роял), поскольку, как
по мне, так именно этот улун больше других достоин этого титула.
Но вернемся к моему импритингу. Монах спросил меня:
понравился ли мне этот чай. Я ответил, что не просто понравился, он меня
поразил, вдохновил, обескуражил. Тогда монах поинтересовался откуда я и узнав,
что с Украины, спросил: «А известен ли в вашей стране этот чай?» Я ответил, что
у нас о подобном божественном напитке не имеют ни малейшего понятия. Тогда он
посмотрел мне прямо в глаза и произнес: «Так познакомьте ваших
соотечественников с этим чаем». Мне бы в этот момент подумать прежде, чем
отвечать, но я как-то сразу и легко ответил: «Да, конечно».
Я купил пару килограммов понравившегося мне чая и поехал
осмотреть деревню. Заехал и на рынок, где продавались все те же улуны, но
подумав, что мне не помешает купить еще килограммчик роанжи улуна, решил
все-таки сделать это в лавке у «Джекки Чана». Монаха на месте уже не было. «А
где старый монах»? -- спросил я у хозяина лавки.
-- Какой монах? – ответил он. – Сегодня здесь никаких
монахов и не было. Да и в нашей деревне они появляются очень редко.
Странно как-то получилось. Но тогда я не придал этому
большого значения, списал все на несовершенство английского на котором говорил
«Джекки Чан». Но дальше, в последующие мои посещения Таиланда, а, точнее, его
Севера со мной стали происходить странные вещи. Будучи не только азиофилом, но
и храмофилом, я обожаю бывать в храмах Северного Таиланда, особенно,
построенных в бирманском стиле. И практически в каждом из этих храмов мне стала
чудиться фигура того старого монаха из деревни Мэ Ау. Даже не то, чтобы
чудиться – я его видел то в одном, то в другом храме, как правило, издалека, но
как только пытался приблизиться к нему, оказывалось, что или я его с кем-то
спутал, или он успевал удалиться куда-либо. Поначалу меня это забавляло. Но
произошел один эпизод, заставивший меня задуматься о дальнейших действиях. В
тайских буддистских храмах местные жители часто гадают, используя для этого
специальные палочки. Для этой процедуры берется пенал с этими палочками,
гадающий его трясет – одна палочка вылетает и по ней делается гадание. В одном
из храмов города Лампанг я для интереса решил провести этот ритуал. Когда я
тряс пенал с палочками, боковым зрением увидел, как мимо комнаты для гадания проходил
все тот же старый монах и в этот момент одна из палочек выскочила. Я попросил
истолковать ее значение, находившегося в помещении монаха. Он посмотрел на нее,
подошел к шкафчику и вытащил оттуда маленький листик с несколькими словами на
тайском языке.
-- Что здесь написано – спросил его я?
-- Обещания следует выполнять.
Да… Сколько уже говорил себе: к словам нужно относиться
бережно или, как говорят, некоторые мои донецкие друзья, за базар надо
отвечать. Ну, кто меня тянул тогда за язык? Зачем я сказал: «Да, конечно»? У
меня нет способностей к коммерции, у меня другие интересы по жизни, но
«обещания следует выполнять». И лучше поздно, чем никогда.
Я пишу эти строки, пью мой любимый Королевский улун и смотрю
на, лежащие на моем столе пакеты этого чая, привезенные мною для исполнения,
обещанного когда-то монаху. Интересно, увижу ли я его еще на Севере Таиланда.
Подробнее о чае и о том, где его приобрести, читайте здесь:
| 
