Пока народ подготавливал мотобайки к дороге и подготавливался сам, я еще раз внимательно изучил самую подробную карту пайских окрестностей, из тех, что у меня были. Толку от этого изучения, признаюсь, было мало. Я только примерно представлял где мы находимся. Все более-менее ясно было, когда мы еще ехали по асфальтовым дорогам. Стартовав от «Гуд лайфа», мы проехали мост через реку Пай, повернули налево и минут через пять свернули к храму, в котором находится след Будды. Затем было еще парочка поворотов направо и дальше по проселочной дороги до небольшой речки, которую пришлось преодолевать в брод. Дальше дорога, если то по чем мы ехали можно назвать дорогой, шла практически через джунгли до развилки имени Растаманского мозгового штурма. Понять где эта развилка находится на карте было сложно, потому как такие мелкие детали на ней не были обозначены. Обнадеживало меня одно. Где-то в нашем районе было несколько хоум-стейев разных горных народов. И у нас был шанс остановиться ночевать в одном из них.  Вариантов было, собственно говоря, два. Или вернуться в Пай и продолжить поиски завтра, или найти ночлег и еду до заката Солнца. В Пай возвращаться не хотелось. И мы отправились вперед.

Дорога становилась все хуже. Особенно тяжело было тем, у кого были пассажиры (то есть мне) и тем, кто только недавно стал осваивать мотобайк (Тадеуш). Езда по буеракам и щебенке требует особого подхода. Я легко прохожу на скорости самые крутые повороты самой сложной горной дороги, но если эта дорога асфальтовая. Здесь же мне приходилось туго. Спутница моя, после нескольких просьб, уже не крутилась сзади юлой, но сдержать ее речевой поток было невозможно.

«Сссссаааакээеее, а здесь есть дикие животные? Как тигры? Ты шутишь? На кого нападают? Только на тех, кто в зеленом костюме? Остановись, я разденусь. Пошутил? Ничего себе шуточки (и пинок мне в спину, от которого мы чуть не улетаем в овраг). А каннибалы в джунглях живут? И что здесь тоже? А фарангов они едят? Только тех, кто в зеленом костюме? Опять шуточки? Ой, ой, смотри, Тадеуш падает…»

Точнее падал не Тадеуш, а его мотобайк. Сам он в результате резкого подскока на особо выдающейся кочке остался на ногах, а вот коня своего железного не удержал и тот медленно сполз на пару метров вниз с дороги. Уползти далеко он не мог – застрял между деревьев.

Мы спешилисьJ и поспешили на помощь поляку. Общими усилиями мотобайк вытянули на дорогу. Стресс по поводу дорожного инцидента был снят самым доступным способом. После перекура, Тадеуш подошел ко мне:

-- Ты, знаешь, я как-то все больше по автомобилям… А к этому, -- он кивнул в сторону своей Хонды Клик – никак не могу привыкнуть…

-- Ну, на машине тут и не проехать.

-- Не скажи. Есть парочка моделей джипов. Они бы здесь прошли. Я как-то продал такой одному польскому миллиардеру.

-- Свой? – спросил я.

-- Что свой? – не понял Тадеуш.

-- Джип свой?

-- Нет, ты что. Я работал в конторе, которая продавала в Польше эксклюзивные супердорогие машины.

-- А чего работал? Уволился? Мало платили или еще чего?

-- Нет, платили-то как раз ого-го сколько. Ушел я по другой причине.

Я видел, что поляку после этого небольшого происшествия нужно выговориться и всячески поддерживал этот разговор.

-- А по какой? Расскажешь?

-- Ты, понимаешь, я однажды проснулся с пониманием того, что дальше так жить просто не могу. Что я детям своим скажу, когда они спросят: «Папа, а что ты в жизни сделал?» Что для того, чтобы один толстосум становился еще более толстосумым я продавал автомобили другим толстосумам? Для этого я родился здесь на Земле? Да пусть подавятся они своими железяками… И дело даже не в детях. Может у меня их и не будет никогда, откуда я знаю. И дело даже не в том, что работая на дядю, я не приносил никакой пользы обществу и миру. Общество заслуживает то, что имеет, а мир и сам разберется, что для него польза, а что – нет. Но вот, что я для себя очень четко осознал. Мужчина только тогда мужчина, когда он делает что-то стоящее. Может для кого-то торговать элитными машинами и есть стоящее занятие, не знаю. Да, деньги хорошие шли, но жизнь свою я там гробил. А я не хочу ждать следующей жизни, я хочу в этой что-то понять и сделать. Что-то за что мне не будет стыдно. Что-то чем я смогу гордиться в первую очередь перед самим собой. Можно было, конечно, продолжать зарабатывать баблос, теша себя надеждой, что когда-нибудь я все это брошу и заживу полной жизнью. У меня таких друзей много. В варшавской тусовке это даже модно. Говорить о том, как все достало, что нужно все бросить на хрен и заняться чем-то настоящим. Но дальше разговоров дело никогда не идет. И я прекрасно понимал тогда – или я сделаю это в тот же день или никогда…

-- Да, представляю, как это было воспринято твоим окружением…

-- Ага. Пальцем у виска крутили.

-- Ну, и как нашел ты то, стоящее, что хочешь сделать?

-- В поиске – улыбаясь, ответил Тадеуш. Видно было, что его немного попустило. Растение тому было причиной или наш разговор, это уже было не важно.

-- Думаешь, растаманство тебе в этом поиске поможет?

-- Кто знает. Пока это для меня просто игра. Я так долго находился в жестко-структурированном социуме, что мне хочется немного побыть в полном раздолбайстве. Но я себя знаю. Это ненадолго. Уже скоро захочется чем-то заняться. И тогда уже определюсь. Мысли есть всякие.

На этой оптимистичной ноте мы и закончили нашу беседу. Наш маленький спасательный отряд продолжил свой путь из ниоткуда в никудаJ

Мои предположения о том, что мы наткнемся на какой-нибудь трайбл хоум стэй оправдались. Дорога немного расширилась, и мы въехали в украшенные резьбой (сюжеты из обычной жизни человека) церемониальные ворота. Забавно, что одним из элементов декора этих ворот были две деревянные модели автомата Калашникова. Я уже бывал в подобных деревнях и знал, что такие ворота сооружаются народом Акха с целью показать окрестным духам, что сюда входить могут только люди. Прикосновение к воротам или любое непочтение по отношению к ним крайне нежелательны, о чем я не преминул сообщить своим друзьям, пока к нам навстречу спешила женщина в традиционной одежде Акха. Выглядела она, надо сказать, импозантно. Черная куртка с украшенными манжетами и лацканами, столь же черная юбка с белыми бусами, на ногах черные леггинсы с цветными вставками примерно до середины лодыжек. Но главное – это, конечно, головной убор, обрамляющий лицо женщины – настоящее произведение искусства, украшенное серебряными бляшками, разноцветной тесьмой, бусами и помпонами. Женский головной убор у Акха выполняет не только эстетическую функцию, но и показывает уровень благосостояния данной женщины и ее статус. Судя по всему, у встречавшей нас женщины и с тем и с другим все было в порядке.

Она поприветствовала нас по-тайски и добавила по-английски: «Велкам!». После чего пригласила следовать за ней. В этом маленьком поселении Акха было несколько гостевых бамбуковых хижин без окон в традиционном стиле Акха. Особыми удобствами они отличались, но была крыша над головой и еда.

А еще был мотобайк Генчика, припаркованный возле одной из гостевых хижин. Ни его, ни Юли здесь не было, а своего железного коня они оставили тут по той простой причине, что дальнейший путь к водопаду для транспорта, даже двухколесного, был невозможен.

Как рассказала нам, встретившая нас Су – похоже, единственная жительница деревни, способная самую малость изъясняться по-английски, до водопада нужно топать еще часа четыре. И как бы нам не хотелось быстрее найти наших друзей, в путь следовало отправляться утром.

Мы закинули наши скромные пожитки в свои «бунгало» и отправились ближе знакомиться с Акха. Знакомство сопровождалось совместным раскуриванием трубок мира. Бамбуковые трубки были такой величины (метровые!!!), что североамериканские индейцы увидев их, обзавидовались бы и дружно эмигрировали бы в Юго-Восточную Азию.

«Да, будь в Америке такие трубки мира, там никогда и никто ни с кем бы и не воевал. Курили бы и всё…» -- примерно так я думал после пары затяжек (не являясь таким уж большим поклонником курения разного рода веществ, отказаться я не мог – меня бы просто не поняли).

Курили практически все, кроме совсем уж маленьких детей. Но это было не просто ловля кайфа, а ритуал встречи гостей и хоть какого-то приобщения их к традициям племени. Акха считают, что курение мака помогает духам защитить курящего от разного рода неприятностей. Механизм этой помощи не совсем понятен, но главное ведь результат и мои друзья растаманы решили заручиться поддержкой духов по полной.

Мне же хватило немного. Я решил размять косточки и чуток прогуляться. Метрах в ста от деревни я увидел пробивающийся сквозь листву деревьев электрический свет… Электричество в джунглях? Как? Кто?

-- А что это там? – спросил я у проходившей мимо Су.

-- Там живет Джек-АмериканецJ -- ответила она.

Ничего себе. Вот это денек. Джек-Американец был таким же персонажем пайского фольклора, как и отряд летучих израильтян. Говорят, что раза два-три в год он появляется в Пае на особо примечательных пати, и есть даже люди, которые лично с ним знакомы. Но никто, правда, этих людей назвать не может. Это легендарная личность, если верить тому что рассказывают. А рассказывают, что он входил в элитное подразделение зеленых беретов и во время войны во Вьетнаме отказался участвовать в расстреле мирных жителей одной из деревень. За что был взят под арест. Дожидаться трибунала не стал – сбежал. И дальше начались его странствия по Азии. От Вьетнама до Монголии и снова в Юго-Восточную Азию, где он, в конце концов, осел в горах Северного Таиланда и стал постигать самого себя и мир. И, как говорят, добился в этом плане огромных успехов.

Мог ли я упустить шанс познакомиться с таким человеком. Конечно же, нет. Я сходил за фонариком и отправился через джунгли к источнику света. Будучи в немного измененном состоянии сознания, шел напролом. Выползшие на охоту змеи с обиженным шипением расползались в стороныJ…

Окончание следует.