Лучшее место для любования дымчатыми закатами Мэ Хонг Сона -- Дой Конгму -- небольшая гора (или большой холм), славящаяся не только своим замечательным храмом в шанском стиле, но и смотровой площадкой, с которой открываются фантастический вид на окружающие горы. В свой очередной приезд в МХС, еще не определившись с программой пребывания в городе, я знал точно лишь одно -- около шести часов вечера я буду на вершине Дой Конгму.

В этот вечер в кафе Before Sunset View было, пожалуй, даже многолюдно для середины апреля. Парочка израильских дембелей мужского и женского пола (как-то далеко их занесло от Каосана и Ко Пангана), стайка тайских тинейджеров, почтенного возраста монах и мужчина средних лет европейской наружности, про которого я сразу же подумал, что он русский. Нет, он был не в спортивном костюме, и на ногах у него не  было носков в сочетании с босоножками. Да и в глазах его не было ни испуганной затравленности, ни ее противоположности -- наглой надменности, по которым тоже часто можно определить соотечественников. Но интуитивно я чувствовал, что он "наш". Удостоверился я в этом довольно скоро -- незнакомцу кто-то позвонил, и он с этим кем-то разговаривал по-русски.

Но самое забавное было в том, что в это же время позвонили и мне и я тоже отвечал по-русски. Вот так мы оба расшифровались. После этого не познакомиться уже было как-то неловко. Мы с Анатолием (так звали моего нового знакомого) заказали по шейку и устроились за маленьким столиком на террасе кафе.

Разговор поначалу шел самый обычный, обо всем и ни о чем. Более конкретным он стал, когда за столик перед нами сел монах. У этого продолжателя дела Будды была татуировка, привлекшая наше внимание. Тату у монахов явление вполне обыденное и широко распространенное в Таиланде. Но дело в том, что у этого почтенного бхикшу татуировка красного цвета покрывала весь освобожденный от лишней растительности череп. Палийская вязь опоясывала несколько геометрических фигур.

-- Магическая тату -- заметил мой собеседник.

-- Почему именно магическая? -- в этом отношении я был настроен скептически. -- Предрассудки...

-- Не скажите. Я тоже так думал, пока не столкнулся со всем этим ближе. -- сказал мой новый знакомый.

Это уже было интересно. Я почувствовал, что могу услышать занятную историю и решил самую малость подтолкнуть Анатолия к рассказу. Сохраняя недоверчивое выражение лица, я произнес:

-- Не верю я во всю эту азиатскую магию-шмагию.

-- И я не верил раньше -- сказал мой собеседник.

-- А сейчас?

-- А сейчас я знаю, что она не просто существует, но и работает.

-- А что же стало причиной этого знания? -- я был настойчив. -- Если не секрет, конечно.

-- Это долго рассказывать, но если вы не торопитесь...

Конечно же, я не торопился. Хорошая история (а я, почему то не сомневался, что она будет именно такой) в таком замечательном месте, что может быть лучше?

-- Вы бывали на Ко Чанге? -- Анатолий начал с вопроса, и после моего утвердительного кивка головой, продолжил, -- На этом острове я познакомился со своей будущей женой. Вы когда-нибудь ухаживали за тайкой из приличной семьи, не баргерлз?

Поскольку я человек семейный, то и за тайками даже из неприличных семей не сильно ухаживал, о чем и сообщил моему собеседнику. Также как и о том, что примерно представляю особенности этого процесса.

Собственно говоря, и дальнейшее наше общение было в основном в форме диалога, но для того, чтобы не прерывать нить повествования я убрал все свои вопросы и уточнения и оставил только прямую речь Анатолия. Итак, его рассказ:

Я познакомился с Нокки во время своей третьей поездки в Таиланд. На Чанге у нее свое туристическое агентство. Однажды я заглянул туда, чтобы купить тур на острова. Не могу сказать, что сразу в нее влюбился, но ее улыбка, ее смех и жизнерадостность меня очаровали. Впрочем, в тот раз у нас ничего не сложилось, я пару раз заходил еще к ней в офис, но, имея опыт общения только с барными девушками, как-то не знал и как подступиться. К тому же и времени у меня особо не было тогда -- всего два  дня на острове.

Через полгода я снова оказался на Чанге и временем практически не был ограничен. В первый же день по приезду я заглянул к Нокки и был приятно удивлен, когда она мне сильно обрадовалась. Мы договорились встретиться вечером и сходить в какой-нибудь бар. В этот вечер и последующие я обнаружил, что процесс ухаживания за порядочной тайкой сильно отличатся от подобного, но с баргерлз. Например, поцеловались мы впервые только на третьем свидании и то в каком-то темном закутке, чтобы не дай бог, кто из тайцев не увидел. А страсти кипели, бушевали. Хотелось чего-то существенно большего, нежели поцелуи и тайные объятия в укромных местах. Пришлось брать инициативу в свои руки. Я пригласил Нокки съездить со мной на пару дней на Лонг биич, пожалуй, единственное место на острове, где у нее не было знакомых.

Там, наконец, и я убедился, что Птичка (Нок -- по-тайски "птица") испытывает ко мне примерно те же чувства, что и я к ней. И там же произошло кое-что, что определило дальнейший ход событий. Казалось бы, ничего особенного -- Нокки приснился сон. Более того, вначале она мне о нем и не рассказала и только много месяцев спустя, когда я предложил ей выйти за меня замуж, она рассказала о том, что ей приснилось. В ту ночь на Лонг биич, когда мы отдыхали после бурных любовных утех, Нокки привидился буддистский монах. Он сказал ей, что через некоторое время я сделаю ей предложение. Браку нашему ничто не помешает, но при одном условии, перед свадьбой мне обязательно нужно сделать татуировку, защищающую от пуль.

Как я это воспринял? Как нечто абсурдное. На тот момент я был далек от всей этой восточной магии, да и в вещие сны я не верил. Но я любил Нокки и, зная, что тайцы жутко суеверны решил, что мне проще будет сделать так, как она хочет, чем убедить ее в том, что это не для меня.

В Таиланде довольно много мест, где можно сделать такие татуировки, но нам выбирать долго не пришлось. Помог случай (или тот, кто этим словом прикрывается). Кто-то из благодарных туристов, посетивших с помощью Ноки камбоджийский Ангкор, забыл в ее офисе журнал ... В нем была статья об одном из храмов в окрестностях Сием Риепа.  Показывая ее мне, Нокки сказала, что нам нужно ехать именно туда. Я просмотрел статью, но не обнаружил в ней ничего, что говорило бы о том, что в этом храме делают магические татуировки. В ответ на мое недоумение Птичка ткнула своим крохотным пальчиком в фотографию одного из монахов и сказала:

-- Это он.

-- Кто он? -- я поначалу не понял.

-- Тот самый монах, которого я видела во сне.

Устоять перед таким аргументом не мог даже такой скептик, как я.

Мы решили совместить приятное с полезным и заглянуть еще и в Ангкор. И для меня и для Нокки это уже была не первая поездка в этот мегасайт мирового масштаба, но как отказать себе в удовольствии посетить любимые Байон и Бантей Шрей*?

*Примечание: наиболее красивые храмы Ангкора.

С Ко Чанга до камбоджийского Сием Риепа (возле которого и находится самый знаменитый храмовый комплекс в Азии) добраться совсем не сложно: час на пароме, часа три до границы и часа четыре до самого города. Если выехать утром, то еще засветло можно быть в Сием Риепе.

Программа пребывания в этом месте довольно таки стандартна в той ее части, что с рассвета до заката -- осмотр многочисленных храмов Ангкора, и вариативна в той части, что с заката до рассвета -- здесь и посещение массажных салонов (массаж и обычный и с продолжением) и поедание хеппи-пиццы (пицца с марихуаной) в специализированных пиццериях, и укрепление баранго-камбоджийской* дружбы путем близкого общения с местными дамами полусвета, и посещение ресторанов с культурной программой в виде танцев апсар. Поскольку я уже был человеком практически семейным, то вечерняя часть нашей программы свелась к последнему пункту. Поедая свое любимое блюдо Амок (рыба в кокосовом молоке) и наблюдая за плавными движениями местных танцовщиц, я в очередной раз подумал об абсурдности нашей затеи. К тому же, меня, сильно смущало предназначение татуировки. Я человек сугубо мирный, занимаюсь литературным трудом, пишу научно-популярные книги и защита от пуль мне не казалась такой уж необходимой. Я бы предпочел что-то более прозаическое, например, тату притягивающую удачу или если уж какую-то защитную, то на благоприятные перелеты, поскольку жутко боюсь летать.

*Примечание: барангами в Камбодже называют иностранцев.

Я рассказал Нокки о своих соображениях. Она, будучи уверена в том, что мне нужна именно защита от огнестрельного оружия, предложила компромиссный вариант: пусть сам монах на месте решит какая татуировка мне нужна. Меня ее предложение полностью устраивало -- почему бы и нет, пусть рука монаха будет рукой судьбы.

В храм, где предполагалось сделать татуировку мы поехали на следующий день после посещения Ангкора. Он находится примерно в сорока километрах от Сием Риепа в небольшой деревеньке, названия которой я не запомнил по причине его труднопроизносимости. Надо сказать, что ват* этот был самый что ни на есть обычный, каких тысячи в Юго-Восточной Азии. Да и сам монах татуировщик, китаец по национальности, особого впечатления поначалу не произвел. Средних лет, худощавый, в меру улыбчивый. Но когда я увидел, как он преобразился, когда делал тату одному из монахов, приехавшему, ни откуда-нибудь, а аж из Бирмы (что говорит о многом, там ведь и свои традиции сильны), я поверил, что сделанные им татуировки имеют силу. В тот момент передо мной был совершенно другой человек (да и человек ли?), хотите верьте, хотите нет, но он самым натуральным образом светился. Лицо же его мне кого-то напоминало и я не сразу, но все же сообразил – очень уж оно было похоже на лица с башен ангкорского Байона.

*Примечание: Ват – храмовый комплекс.

Когда мы с ним познакомились, первое, о чем он спросил меня -- каким временем я располагаю? Смогу ли прожить в монастыре хотя бы неделю. Для меня этот вопрос был несколько неожиданным, но я ответил, что неделя, пожалуй, у меня есть.

Как объяснил нам Мастер Чэнь (это весьма распространенная китайская фамилия) нанесение татуировки процесс, предполагающий вовлечение в него и того, кому делают тату. Но к этому не все готовы. Жизнь в монастыре, позволяющая отвлечься хоть на немного от суетного мира и является такой подготовкой.

Нет, монахом я не стал -- просто пожил недельку обычной монашеской жизнью -- мало спал и ел, много работал по хозяйству, вел неторопливые беседы с коллегами по монастырю (в той степени, в которой позволяло нам наше владение английским) и много медитировал следуя рекомендациям того же Мастера Чэня. Само по себе это недельное проживание в буддийском монастыре оказалось неожиданно важным опытом для меня, и я не исключаю повторения подобного в каком-нибудь из тайских ватов. Но не будем все же отходить от главной линии моей истории.

Уникальность татуировок, которые делает Мастер Чэнь, заключается в том, что он в процессе ее нанесения использует не только буддистские техники, но и даосские. В свое время он провел долгие годы в одном из монастырей школы Правильного единства в Китае, где и изучил технику начертания тату в соединении с практикой внутренней алхимии.

Сам этот сокровенный процесс начинается с ряда дыхательных упражнений, посредством которых Мастер погружается в особое созерцательное состояние. Он визуализирует бессмертных (сущности даосского пантеона) и, произнося заклинания, рисует татуировку. Самое же главное – это перенесение «внутреннего света» из своего тела в созданное тату, без которого оно будет просто картинкой.

Отмечу еще и то, что когда Мастер Чэнь делал мне тату, я и сам, в какой-то степени, находился в измененном состоянии сознания. Когда же рисунок был нанесен, я спросил Мастера о том, какая функция моей татуировки. Когда он ответил, что она защитит меня от пуль, я не сильно и удивился. События, предшествовавшие ритуалу нанесения тату довольно таки сильно меня изменили, и я принимал происходящее таким, как оно есть, плывя по течению реки жизни.

На этом месте Анатолий прервал свой рассказ, чтобы сделать пару снимков окутавшихся в закатную дымку северных гор. Когда он вернулся к нашему столику, я спросил его:

-- И что было дальше?

-- Дальше? Один момент. – Анатолий вытащил из рюкзака маленький ноутбук, открыл его, пощелкал клавишами и передал мне. Передо мной было отсканированное изображение газетной вырезки. Текст же ее был следующий:

«Вчера вечером на перекрестке улиц Леси Украинки и Бакинских Комиссаров было совершено покушение на депутата городской думы, известного предпринимателя А.Т. Путь джипу, в котором находился бизнесмен, перегородил грузовик, из которого выскочили двое неизвестных с автоматами и открыли огонь по машине депутата. А.Т. скончался на месте от множественных пулевых ранений. Также погибли находившиеся в машине водитель и охранник депутата. Выжить, каким-то непостижимым образом удалось сидевшему рядом с А.Т. известному в нашем городе литератору Анатолию Б. Более того, он даже не был ранен…»

Да, это было сильно… Я перевел дыхание и спросил Анатолия:

-- Как же вы оказались в том джипе?

-- Я тогда занимался изданием книги, рассказывающей о нашем крае и мой старый приятель, царство ему небесное, был главным спонсором этого издания. Мне хотелось сделать большой красивый альбом с цветными фотографиями на хорошей бумаге, а вы представляете, сколько это стоит? Вот и просил его помочь во время этой встречи.

Я кивнул и задал еще один вопрос:

-- И что ни царапины?

Анатолий усмехнулся: