Я же полюбил Бангкок с первого взгляда. Возможно, этому сопутствовал ряд обстоятельств, возможно. Как сейчас помню мое знакомство с Городом Небожителей. Было это с десяток лет тому назад. Я прилетел в Таиланд из Калькутты, что человеку знающему говорит о многом. А незнающим расскажу. Трудно найти в Индии город столь же тяжелый для европейца, как Калькутта.  Путешествуя по этой великой стране, обычно, приучаешься не обращать внимание на разного рода неудобства: будь то грязные улицы или отсутствие у индийцев понятия о личном пространстве человека. Но Калькутта, словно вобравшая в себя все, что может вызвать оторопь у европейца, способна пробить даже опытных путешественников. И вот после этого маленького индийского ада я попадаю в Бангкок, являющий собой полную противоположность бывшей английской столице в Индии. И когда солнечным февральским днем я въезжал в город на красно-синем такси под музыку группы «Эндорфин» (об этой группе я, конечно, узнал позже, но песня тогда запомнилась) я чувствовал, что, как минимум, роман с Бангкоком у меня точно будет. Позже оказалось, что это не роман, а любовь. Причем не могу сказать, что односторонняя. Часто мне кажется, что город отвечает мне тем же.

...

И вот я в Бангкоке, пробираюсь через бекпекерский* водоворот по культовой в среде путешественников улице Кхаосан (именно здесь жил герой фильма «Пляж» с Леонардо ди Каприо в главной роли). Периодически приходится уворачиваться не только от интернациональной молодежи разной степени нетрезвости и тайских девочек разной степени привлекательности, но и от макашниц* со всякой съедобной всячиной, которых на Кхаосане десятки. Сотни торговцев улыбаясь, заманивают в свои лавки. Сотни зазывал приглашают покушать, выпить, повеселиться, сделать массаж. Появилось, кстати, кое-что новенькое, чего еще не было буквально пару месяцев назад, -- фиш массаж, когда вы опускаете ноги в аквариум с маленькими рыбками, а те, настолько выдрессированы, что начинают делать вам «массаж». Шучу. Рыбки просто откусывают отмершие частички кожи, а ощущается это как пощипывания или легкие покусывания. Баловство, короче, к настоящему массажу отношения не имеющее.

 *Примечание: бекпекеры (с англ. Рюкзачники) – самостоятельные путешественники, чей бюджет достстаточно ограничен.

 *Примечание: передвижные жаровни со всевозможной снедью.

 Человек, мало знакомый с разного рода альтернативными образами жизни, попадая на Кхаосан, бывает зачастую шокирован. Кого здесь только нет. Панки, хиппи, растаманы, разного рода фрики, и прочие-прочие, о которых даже я, бывает, мало, что могу сказать. Кхаосан – это Мекка свободного мира, мира Нью Эйдж и Боба Марли, мира без границ на планете и без границ в сознании. Я не могу сказать, что я в полном восторге от этого места (здесь много и того, что относится к изнанке города). Нет, я его принимаю, но не все мне в нем по душе. Но это место живое и развивающееся. И я с любопытством за ним наблюдаю всякий раз, когда попадаю в Бангкок.

 Да и жить я предпочитаю неподалеку. Не на самой Кхаосан – как-то уж очень шумно там, но в пешей доступности, или на Сой Рамбуттри, или где-нибудь у реки Чхао Прайя. Все это, как и Кхаосан тоже, исторический центр города и в пешей доступности здесь множество замечательных мест, начиная Комплексом Королевского дворца и заканчивая Мраморным храмом. А погулять пешком я люблю. Может, и нет так, как гонять на мотобайке по горным дорогам Северного Таиланда, но часик другой прогуляться по хорошим местам, просто обожаю. А таких мест в Бангкоке хватает с головой.

 Правда, место, в которое я направляюсь сейчас вряд ли можно назвать хорошим. Это полицейский участок, находящийся в непосредственной близости от Кхаосан. Для работающих там полицейских это место с одной стороны было достаточно беспокойным, поскольку любое туристическое место привлекает множество тех, кто заинтересован в отъеме туристических денег и, как правило, не самыми честными способами. С другой стороны, работая на этом участке можно было существенно улучшить свое материальное положение, ведь, наверное, ни для кого уже не секрет, что тайские полицейские крышуют всё, что только можно крышевать.

 В 18.00 в этом полицейском участке меня ждал лейтенант Супат Пиукэу, занимавшийся расследованием обстоятельств смерти Олега Игнатьева. Я надеялся, что мне удастся разузнать у него, что-то новое, чего не было в тех материалах, которые мне были предоставлены в Москве.

 Тело Олега было найдено в номере гостиницы «Гранд Рамбуттри Вилладж». Он прилетел в Бангкок из Джакарты рейсом Эйр Азии 17 октября. Труп его был обнаружен утром 20 октября. Экспертиза установила, что смерть наступила 19 октября около полуночи. Путешественника задушили. Никаких следов в номере найдено не было. Преступник или преступники за собой тщательно все убрали. Никаких сведений о похищенных вещах тоже не было. Во всяком случае, дорогой ноутбук, цифровая фотокамера и мобильный телефон, также как и приличная сумма наличными остались при убитом.

 Лейтенант Супат Пиукэу для тайца был довольно-таки высок, почти моего роста, а во мне все-таки 180 сантиметров. Короткая стрижка, острые скулы, внимательные глаза и классическая тайская радушная улыбка.

 Я поздоровался с ним по-тайски. И обменялся еще несколькими фразами вежливости на тайском языке. Лейтенант поинтересовался, не говорю ли я по-тайски, на что я ответил, что самую малость, и предпочитаю общаться на английском. Видимо Супату, как, впрочем, и многим тайцам, с которыми мне приходилось общаться до него, пришлось по душе, что фаранг* знает, пусть даже и немного, его родной языка. Его улыбка стала еще более искренней (что было видно по образовавшимся у уголков глаз морщинкам) и он перешел на английский.

 *Примечание: фарангами тайцы называют белокожих иностранцев.

 Я представился как Саке. Тайцам довольно-таки сложно выговорить мое имя (звука «г» у них в языке нет, а «р» им часто просто лень говорить) и я предпочитаю не заставлять их мучиться. Имя Саке они произносят легко и правильно и я к нему уже давно привык.

 Ничего нового Супат мне не рассказал. Поиски преступника пока были безуспешны. Был опрошен весь обслуживающий персонал гостиницы, все, кто хоть как-то мог пролить свет на обстоятельства этого дела. И ничего…

 -- Могу ли я взглянуть на номер, где все это произошло. – спросил я лейтенанта. Я чувствовал, что мне нужно это сделать. Не могу объяснить почему, но чувствовал и всё.

 -- Вай нот? (Почему бы и нет) – ответил Супат, и мы отправились в гостиницу «Гранд Рамбуттри Вилладж».

 Гостиница эта мне была хорошо знакома. Я и сам в ней бывало останавливался, да и группы свои в ней селил. Находится она в очень удобном месте в переулке (Сой) Рамбуттри в двух минутах пешего хода до все той же Кхаосан. Хорошие номера по вменяемой цене и два бассейна на крыше. Были и минусы. Например, необычная для Таиланда отмороженность обслуживающего персонала, которая, впрочем, легко объяснялась большими размерами гостиницы и большим туристо-потоком.

 Мы прошли к гостинице мимо нескольких пошивочных ателье (индийские зазывалы из них предлагали за 100 долларов сшить костюм от Версаче), туристических агентств (тайские зазывалы из них предлагали любые туры по Таиланду и сопредельным странам), кафешек и ресторанчиков с приятным интерьером и с индийской, тайской и европейской кухнями (в которые зазывать никого и не нужно, потому как посетителей и так хватало). Номер на втором этаже левого крыла был классическим даблом*. Синглы в этой гостинице тоже есть, но по причине дешевизны и малого количества почти всегда заняты, вот и приходится даже тем, кто путешествует в одиночку брать дабл или, даже твин.

 *Примечание: дабл – номер на двоих. Твин – номер на двоих с двумя раздельными кроватями, сингл – номер на одного.

 Со дня смерти Олега в номере не убирали, видимо полицейские не разрешали пока еще это делать, надеясь на нахождение каких-либо улик. Но с уликами тут было туго. Я прошелся по номеру, осматривая все вокруг. На маленьком журнальном столике лежала парочка книг на русском, путеводитель Лонели Планет* по Таиланду, стопка бесплатных карт Бангкока, Чианг Мая и других мест. Среди этих бумаг была и фотография Олега, сделанная, видимо, в одном их храмов на Бали. Приятной внешности блондинистый голубоглазый парень был запечатлен в традиционной индонезийской одежде.

 *Примечание: серия путеводителей Лонели Планет считается самой лучшей для самостоятельных путешественников.

 -- От хорошеньких австралийско-скандинавских бекпекерш у него, наверное, отбоя не было – подумал я. -- Да, и здесь в Таиланде местные девушки просто обожают таких вот голубоглазых светленьких красавчиков. Эх, какие перспективы у парня были. И какой-то гад все это порушил. Печально… Очень печально… Очень мне не нравится невзошедшесть судеб. А здесь был именно такой случай. Парень, судя по всему, был не только красивым, но еще и умным и душевным, что встречается совсем не часто.

 И тут где-то в моем сознании забилось крохотной птичкой ощущение того, что я упускаю что-то важное. Я еще раз посмотрел на фотографию. И до меня дошло. На левой руке у Олега был серебряный браслет в виде переплетающихся тел драконов. А на фотографиях с места убийства на его руке этого браслета не было, это я помнил точно. Что же получается, убийца не взял ничего ценного, но взял браслет, который стоит, может и не копейки, но не так уж и много. Интересно… Чем же ценен этот браслет? Или этот след -- «пустышка», может он потерял браслет раньше или подарил его кому-нибудь? Но в любом случае, не мешает проверить.

 Я рассказал лейтенанту о своих размышлениях и поинтересовался, не было ли в других вещах Олега этого браслета. Он припомнить что-либо по этому поводу не мог, но пообещал все выяснить.

 Я тем временем, прошел в ванную комнату. В ней был идеальный порядок, какого просто не бывает в номерах, где живут путешественники, если они, конечно, не страдают тяжелой формой порядкофилии. Похоже, что тот или те, кто убил Олега, специально здесь все прибрали после совершения преступления. Я еще раз осмотрел ванную комнату и собирался уже уходить, когда вдруг боковым зрением заметил какой-то блеск внизу на полу. Я повернулся и присмотрелся. В сливном отверстии боком застряла монета. Она была в таком месте и так расположена, что не удивительно, что ее никто не увидел. Удивительно было то, что я ее заметил.

 Я позвал Супата и показал ему на монету. Жестом фокусника он откуда-то из воздуха вытянул пинцет и осторожно достал ее. Это была серебряная индийская рупия 1847 года выпуска.