-- Na o hsu ha – Поприветствовал я первую увиденную нами длинношеюю женщину.
В ответ недоуменное молчание.
-- Na o hsu ha – я повторил попытку.
Результат был тот же. Тогда мой спутник, поздоровавшись с местной жительницей по-английски, спросил у нее, как будет «Здравствуйте» на языке падаунгов. В ответ мы услышали фразу, не имеющую ничего общего с найденным мною в литературе «Na o hsu ha».
Обидно. Я весь предыдущий вечер потратил на изучение основных слов и фраз («хорошо», «спасибо», «как тебя зовут», «как дела» и т.п.) как я думал языка падаунгов. Но почему-то у тех длинношеих, к которым мы приехали, язык оказался совсем другой.
Люди северных гор.
В горах Северного Таиланда проживает от полумиллиона до восьмиста тысяч человек, которых сами тайцы называют «чау кхау», что в переводе означает «люди гор». Туристам больше нравится слово «племена», несмотря на то, что с научной точки зрения, этот термин в данном случае не совсем удачен. Ученые именуют эти культурные сообщества людей малыми народами или этносами. В настоящее время правительство признает шесть основных племенных групп (акха, хмонг, карен, лаху, лису и мьен). На самом же деле их гораздо больше. Так, расположенный в самом «сердце» Северных гор чиангмайский Институт исследований горных народов определяет десять крупных народностей и практически столько же мелких.
Для путешествующего по Северу Таиланда попасть в гости к тому или иному племени совсем не сложно. В любом из тысяч местных туристических агентств в Чианг Мае, Чиенг Рае, Пае, Маэ Хонг Соне, Маэ Сарианге, Мае Соте вам предложат поездки или треккинги в деревни горных племен.
Конечно, наивно думать, что за эту короткую, скажем прямо, экскурсию, можно в полной мере ознакомиться с традиционным укладом жизни народа. Более того, хитрые местные жители порою демонстрируют туристам и то, что им самим чуждо, но выглядит экзотично и нравится иностранцам. Когда их спрашивают, зачем они так делают, они смущенно улыбаются и отвечают, что просто желают сделать приятное гостям, ну, и малость подзаработать на этом (что, разумеется, и является главной причиной).
Стремление заработать на туристах привело еще к одному парадоксальному явлению. Жители, посещаемых иностранцами деревень так и не освоив тайский язык, изучают и довольно успешно язык английский, необходимый для общения, и главное, для торговли с туристами.
Лису – чеснок и красавицы.
Как бы там ни было, поездка к «племенам» является одним из главных туристических аттракционов на Севере Таиланда. Наше первое знакомство с горными народами состоялась в окрестностях городка Пай в ходе однодневного треккинга. Вначале мы посетили деревню Лису.
За пару дней до похода к племенам в ходе бурного празднования Сонгкрана в Чианг Мае мы познакомились с двумя девушками из народа Лису перебравшимися в город. Поэтому нас ничуть не удивили слова нашего проводника, что именно здесь проживают самые красивые женщины в округе. Слава о красоте девушек-лису раньше гремела по всей Юго-Восточной Азии, что служило причиной частых нападений недружественных соседей с целью похищения женщин. Последние, правда, научились очень хорошо прятаться в густой траве, за что получили прозвище – «лесные куропатки».
Впрочем, во время нашего посещения деревни все женское население было представлено двумя маленькими девочками и старушкой в национальных одеждах. Что поделать, туристический сезон закончился, поток посетителей спал и жители деревни обратили свое внимание на поля, где они вместо еще недавно выращиваемого мака, в настоящее время культивируют чеснок. Похоже, на момент нашего посещения деревни, была пора сбора этой овощной культуры. Чесноком были забиты все подсобные помещения, да и сами небольшие деревянные дома местных жителей.
Что же касается мака, то нельзя исключить, что для своих собственных нужд лису (как и другие народы Севера Таиланда) его все же выращивают в особо потаенных местах. Во всяком случае, есть сведения о том, что люди преклонного возраста у лису до сих пор курят опиум. Но я бы не стал в этом пристрастии огульно обвинять самих горцев. Когда наркоторговцы предлагают за опиум гораздо бОльшие деньги, чем можно выручить от продажи традиционных овощных культур, трудно удержаться от соблазна. Тем более трудно сделать это людям, мягко говоря, не самым обеспеченным и с коллективным сознанием, находящимся на уровне первобытной культуры.
И честь и хвала Королевской семье, с чьей подачи и при чьем непосредственном финансовом участии реализуются социальные программы, позволяющие малым народностям зарабатывать за счет выращивания того же чеснока или напоминающих функдук орехов макадами (государство закупает их по цене 25 долларов за килограмм) и не возвращаться к незаконному и опасному заработку.
И тут не могу не вспомнить разговор с нашим проводником на одном из привалов. От него мы в очередной раз услышали о том, как тайцы любят своего короля и что любовь эта во многом объясняется личными качествами самого Рамы Девятого. После чего нам был задан традиционный вопрос: «А в Украине есть король?». Признаюсь объяснить, что у нас страной правят люди, которых не за что ни то, что любить, но даже и уважать, было не просто.
Но вернемся к разговору о лису. Этнографы отмечают, присущую этому народу одну забавную особенность. Это их стремление везде и во всем быть первым. Каждый лису уверен, что живет в самой лучшей деревне на самой лучшей земле. Естественно, что в их деревне самые красивые женщины (что, как отмечалось выше, бывает недалеко от истины), которые лучше всех наряжаются и лучше всех поют.
И еще один интересный момент. В древнем национальном эпосе народа лису есть история появления на земле их предков, практически воспроизводящая библейское сказание об Адаме и Еве. Более того, для некоторых племенных групп лису характерно ожидание прихода белого брата с книгой «истинного бога». Подобные верования, конечно же, помогли католическим миссионерам в их стремлении христианизировать лису. А также, на мой взгляд, это еще и свидетельство активной миссионерской деятельности ранних христиан, добравшихся, по всей видимости, до Тибетского нагорья, где когда-то очень-очень давно и проживали лису.
И немного о грустном и неизбежном. Огни большого города манят и лису. Многие из них уже не хотят жить в соответствии с традициями и утрачивают самобытность. Девушек лису можно встретить сейчас и в увеселительных заведениях Чианг Мая. На вопрос кого они хотят в мужья, они отвечают: «Только не лису». Увы, даже в Таиланде, где к традиционным культурам благодаря социальным проектам Его Величества, в последнее время относятся совсем даже неплохо, малые народы не выдерживают испытания встречей с миром неоновых огней и спутникового телевидения.
Натерпелись страху мы в деревне Лаху.
Покинув деревню народа лису мы пару часов бродили по довольно таки живописной местности. Вокруг были горы, поля, леса и бамбуковые рощи. Были и водопады, увы, по причине сухого сезона практически пересохшие. Но, в конце концов, дорога вывела нас к деревне племени Лаху.
На самом входе в деревню немного в стороне от домов стояли две крупные деревянные клети. В одной спала внушительных размеров хрюшка, а из другой как-то недобро на нас поглядывал своими маленькими глазками еще более крупный кабан. Разумеется, нам захотелось его сфотографировать. Но как-то так получилось, что мой приятель, стремясь сделать максимально эффектный кадр, отодвинул задвижку, запиравшую клеть. Несколько секунд на приоткрытую дверь недоуменно смотрели и мы и кабан, но он опомнился первым. Остановить его бросок к свободе было уже не реально. А вот озаботиться собственным спасением мы еще успевали. Я бросился бежать в одну сторону, мой приятель в другую, а наш проводник с устрашающего вида мачете на поясе в мгновение ока оказался у ближайшего дерева. Но кабану мы уже были не интересны. Не удостоив нас и взглядом он протрусил в сторону ближайшего огорода и скрылся.
В связи с вновь открывшимися обстоятельствами задерживаться в самой деревне Лаху мы не стали. Бодро прошли ее насквозь и направились к ближайшему водопаду, слушая по пути рассказы нашего проводника об этом народе.
Лаху издавна считаются прекрасными охотниками (тайское название этого племени – Musur – охотники), использующими для добычи зверей луки, арбалеты и ловушки. Но диких животных в последнее время стало меньше и многие лаху (в частности, жители той деревни, где мы были) вынуждены заниматься сельским хозяйством. Скажем прямо, не везде это идет на пользу окружающей среде, поскольку под сельхозугодия вырубают леса, а когда на очищенном участке почва истощается, вырубается следующий участок.
Для Лаху характерно этническое разнообразие -- около 80 тысяч представителей этого народа в Таиланде делятся на красных, желтых, черных, белых лаху и лаху шеле. Есть различия и в религиозных верований – около 30 процентов Лаху были обращены в христианство (чему способствовало наличие в их преданиях рассказов о том, что придет белый человек и принесет Книгу законов). Остальные, как сообщают разные источники, – «анимисты, управляемые одним богом по имени Geusha». У меня, сведения, приведенные в этих источниках, вызывают некоторые сомнения, поскольку анимизм предполагает веру в духов, а наличие бога предполагает уже иной этап развития общественного сознания – мифологический. Надеюсь, в следующий раз, когда я доберусь до какой-либо деревни этого народа, фотографирование кабанов не повлечет столь серьезные последствия, и мне удастся прояснить этот вопрос.
Длинные шеи, длинные уши.
Коронный номер всех экскурсионных программ Северного Таиланда – посещение деревень длинношеих женщин или, как их еще называют иностранцы, женщин-жирафов. Конечно же, это сугубо туристический аттракцион, но удержаться от участия в нем сложно. Мы не удержались и поехали в одну из таких деревень в километрах тридцати от городка Мэ Хонг Сон.
Поначалу у меня было какое-то чувство неловкости – приехали как в зоопарк, но вместо животных смотрим на людей. Но, оказалось, сами падаунги относятся к этому просто и весело. Для них посещение туристов их деревни – возможность, не сильно себя утруждая, заработать какие-то деньги. Во многом из-за этого, а не только потому, что так завещали предки, их дети (женского пола, разумеется) продолжают носить на своих маленьких шейках металлические кольца.
Впервые девочке одевают на шею медную спираль в пять лет. Через два года добавляется медный обруч, а затем ежегодно – по одному-два кольца, до того знаменательного дня, когда женщина выходит замуж. Конечный вес этого «ожерелья» пятнадцать килограмм и даже больше. В организме самих женщин, конечно же, происходят необратимые процессы. Кстати, если быть совсем уж точными, то называть женщин-падаунгов динношеими, не совсем правильно. Дело в том, что шеи их от всех этих манипуляций практически не увеличиваются, это только видимость. Изменения происходят в других местах. Атрофируется вся плечевая зона, грудная клетка сдвигается вниз и, к тому же, под тяжестью колец опускаются ключицы и ребра. Все это приводит к невозможности избавления от «ожерелий» в зрелом возрасте. Если это сделать, то мышцы шеи и плечевого пояса будут просто не в состоянии удержать голову. Таким вот незамысловатым способом женщин-падаунгов наказывали за измену мужу, обрекая тем самым их на смерть (что является некоторым преувеличением, поскольку при определенной подготовке и соответствующих упражнениях, снятие колец все же возможно).
Повышенной ревнивостью мужчин племени объясняется и происхождение этого обычая. Якобы изначально ожерелья были призваны ограничить возможность женщин убежать в соседние селения. По другой версии, «ожерелья» -- своеобразная защита от тигров, стремящихся при нападении в первую очередь перекусить шею.
Есть и более романтическая легенда появления этого обычая, согласно которой первый падаунг произошел от союза ветра и драконихи. Узнав о том, что дракониха беременна ветер от обуявшего его счастья стал кружить вокруг нее. В память об этом кружении женщины падаунг и носят на шее обручи.
Разного рода неудобств «ожерелья» доставляют прилично. Например, чтобы оглянуться, нужно поворачиваться всем корпусом. Невозможно даже наклонить голову, например, чтобы увидеть ребенка во время кормления грудью (а детей в семьях, обычно много). Да и спать с такими кольцами на шее, наверное, тоже не слишком удобно.
Добавлю еще и то, что проволокой кроме шеи женщины падаунги стягивают еще и запястья и лодыжки, правда, уже в меньших масштабах. Кстати, это обстоятельство – маленький довод в пользу того, что изначально красавиц племени просто привязывали, чтобы они не смогли сбежать, а потом уже появился такой, на мой взгляд, все же несколько извращенный обычай. И пусть сами падаунги говорят, что для них длинные шеи – это символ красоты и благополучия, я считаю, что это всего лишь один из пережитков первобытного сознания, в наше время поддерживаемый тур-индустрией. Пользы от него для самих женщин (кроме, материальной) нет, а вреда – много. И здесь не нужно знать результаты медицинских исследований. Все видно невооруженным глазом. Молоденькие девушки падаунги чрезвычайно привлекательны. Но уже в среднем возрасте женщины племени выглядят, мягко говоря, не слишком симпатичными из-за деформации тела.
Да, кроме длинношеих женщин в той деревне, которую мы посетили, жили еще женщины длинноухие. В молодости они делают дырки в ушах и вставляют туда большие кольца, от чего мочка уха отвисает и приобретает своеобразную форму. Для чего выполняется эта процедура и зачем женщинам племени большие уши, я пока еще не знаю, а значит, очередной визит к племенам Северного Таиланда не за горами.
